В конце 1980-х, когда США захлестнула кокаиновая наркомания, Хэллем Херт, неонатолог из Филадельфии, беспокоясь о судьбе детей любительниц крэка, вместе с коллегами провела специальное исследование. Они сравнивали четырехлетних малышей из семей с низкими доходами, разделив их на две группы по простому принципу: принимали матери наркотики во время беременности или нет. Существенных различий исследователи не выявили, зато обнаружили, что у детей из обеих групп интеллект значительно ниже среднего. «Малыши были очаровательны, и все же их IQ был примерно 82–83, тогда как средний — 100, — вспоминает Херт. — Мы были в шоке».

Это открытие побудило ученых не искать различия, а сосредоточиться на том, что у детей было общего, — на бедности, в которой они росли. Исследователи обошли дома, спрашивая родителей, есть ли у них хотя бы десять детских книжек, проигрыватель и пластинки с детскими песнями, игрушки, помогающие освоить счет. Они отмечали, говорят ли родители с детьми ласково, отвечают ли на их вопросы, обнимают ли, целуют, хвалят ли их.

У малышей, которым уделялось больше внимания и заботы, IQ обычно был выше. Если родители поощряли их любопытство, дети лучше справлялись с языковыми задачами; если они росли в атмосфере доброты и ласки, им легче давались упражнения на память.

Когда испытуемые подросли, им сделали магнитно-резонансную томографию мозга и сопоставили снимки с материалами исследования. Была обнаружена четкая связь между размером гиппокампа — участка мозга, отвечающего, в том числе и за память, — и тем, как обращались с четырехлетними детьми (как выяснилось, особенности воспитания восьмилеток на развитие мозга уже не влияли). Это показало, насколько большое значение для становления человека имеют благоприятные условия в самом раннем детстве.

Конечно, превращение комочка клеток в нового человека — одно из величайших чудес жизни, но ничуть не меньшая магия — превращение беспомощного младенца в годовалого человечка, способного ходить, общаться и выражать свои желания.

Несмотря на то, что люди воспитывают детей уже тысячи лет, мы еще плохо понимаем, как именно малыши учатся говорить, логически мыслить и планировать свои действия. Молниеносная скорость развития организма в первые годы совпадает с формированием огромного клубка нервных цепочек. У новорожденного в мозгу находится около ста миллиардов нейронов — столько же, сколько у взрослого. Пока ребенок растет, получая потоки информации от органов чувств, нейроны соединяются друг с другом, так что к трем годам в мозге возникает около ста триллионов таких контактов, именуемых синапсами.

Разные стимулы — когда, например, младенец слышит колыбельную или тянется за игрушкой — способствуют созданию разных нейронных сетей. Нервные цепочки укрепляются в результате повторяющейся активации. Оболочка нервных волокон, состоящая из проводящего вещества миелина, утолщается вдоль часто используемых путей, и электрические импульсы передаются быстрее. Неиспользуемые цепочки отмирают из-за разрыва связей, называемого синаптическим прунингом. Между годом и пятью, а также в ранней юности мозг проходит через циклы роста и оптимизации, причем опыт играет ключевую роль в усилении тех цепочек, которым суждено сохраниться. Влияние на формирование мозга и природы, и воспитания особенно ярко проявляется при развитии речи.

Более двадцати лет назад детские психологи Тодд Рисли и Бетти Харт, работавшие в Канзасском университете, записали сотни часов общения детей и взрослых в 42 семьях самых разных социальных слоев, наблюдая за малышами от девятимесячного до трехлетнего возраста.

Изучая расшифровки этих записей, Рисли и Харт сделали неожиданное открытие. Дети в хорошо обеспеченных семьях, где родители, как правило, профессионалы с высшим образованием, слышали в среднем 2153 обращенных к ним слова в час, тогда как в семьях, живущих на пособие, — только 616. К четырем годам совокупная разница увеличивалась примерно до тридцати миллионов слов. В бедных семьях родители, как правило, отпускали короткие и формальные реплики — «Сядь!», «Прекрати немедленно!», тогда как обеспеченные родители вели с малышами продолжительные беседы на разные темы, развивая их память и воображение. Иными словами, дети из семей с низким достатком вырастали на скудном языковом рационе.

Исследователи обнаружили, что особенно важны длительные разговоры. Малыши, с которыми беседовали дольше, в три года имели более высокий IQ, а впоследствии лучше учились в школе.

Казалось бы, легко сделать так, чтобы дети слышали больше слов и без участия родителей. Однако, судя по всему, телевизор, аудиокнига, Интернет или смартфон здесь не слишком эффективны. Именно к такому выводу пришли ученые из Вашингтонского университета в Сиэтле, работавшие с девятимесячными младенцами под руководством Патрисии Кул.

Патрисия Кул и ее коллеги изучали главную загадку овладения языком: как дети к году усваивают звучание родной речи. В первые несколько месяцев жизни они способны распознавать звуки абсолютно любого языка. Однако между шестью месяцами и годом в отношении родного языка эта способность совершенствуется, а в отношении иностранных — ослабевает.

В ходе эксперимента исследователи знакомили девятимесячных детей с китайским языком. Некоторые общались с живыми носителями китайского, которые играли с ними и читали им книжки. «Малыши были очарованы этими людьми, — говорит Кул. — В приемной они ждали их и постоянно смотрели на дверь». Дети из другой группы видели и слышали тех же самых носителей китайского по телевизору, третья же группа только слушала аудиозаписи китайской речи. После 12 занятий малышей протестировали на способность распознавать фонемы китайского языка.

Исследователи предполагали, что дети, смотревшие видео, продемонстрируют тот же уровень, что и их сверстники, непосредственно общавшиеся с людьми. Однако разница оказалась огромной! После живого общения дети были способны различать китайские фонемы с той же легкостью, что и носители языка. А вот все остальные — смотрели ли они видео или слушали аудио — ничему не научились.

Основываясь на результатах этого и других исследований, Кул выдвинула идею, которую называет «гипотезой социального шлюза». Она заключается в том, что социальный опыт открывает путь к языковому, когнитивному и эмоциональному развитию.